22

(no subject)

Сидя на берегу можно наблюдать сеанс рождения
Вода перед ногами и ветер
Солнце и луна совершают вокруг свои танцы вращаясь вокруг тебя
12 часов день и 12 часов ночь
Все по честному.
Дует ветер.
Строчку "дует ветер" можно написать курсивом
Как будто читаешь пьесу гдемежду монологов артистов между строк курсивом
Написано: "входит Обломов"
Кстати так прям
Итак, "дует ветер", набегают облака и начинается дождь.
Второй акт.
Если во время дождя встать в воду попояс чтобы вода была и сверху и снизу
Можно вспомнить своими генами как бурлил первородный океан и лилась сверху вода
Сперва безжизненный а затем превратившийся в живой бульон.
Единение воды.
"Дует ветер"
И опять выходит солнце
Чтобы доиграть свою роль и улететь дальше на запад.
Чтобы через 12 часов повторить сеанс рождения.
Отыграть своию половину и суток и уехать даль
22

(no subject)

15ноября Москву посетит Мастер Дзэн Дэ Джин - 15-20 ноября

Версия для печатиВерсия для печати
15 ноября - Речь Дхармы в Москве. Начало в 19.30, вход свободный.

Храм "Дальма-са", Москва, ул. Кедрова, д. 7, корп. 1, 2-й подъезд, 1-й этаж, кв. 22;
22

Бодхический Гонщик

Давным-давно Пушка Рождения выстрелила мозг Бодхического Гонщика в Астрал.

Сначала скорость его движения была не особа велика, пейзажи за окном
проносились на достаточно умеренной скорости, чтобы успеть их
рассмотреть и даже, возможно, поучаствовать. Машина еще была не
обкатана, электроника непонятна и всего лишь нажатие одной педали газа
вызывало огромное удовольствие у водителя.

С каждой оставленной позади придорожной деревней мозг Гонщика
подпитывался преинтереснейшими фактами о жизни селян, их проблемах и
радостях. Его память наполняли милые лица никуда не спешащих
простодушных прохожих, а некоторые даже интересовались его машиной, но
так как скорость их совершенно не волновала, чаще всего после удивленных
возгласов забывали о ней.

В новом поселении, куда Дорога заводила нашего Гонщика, он обязательно
интересовался состоянием местных дорог. А про дороги его интересовало
абсолютно все. Куда идут, чем покрыты, какая разрешается на них
скорость, много ли других гонщиков мчаться по ним в абсолютную
неизвестность? Эти вопросы занимали все больше и больше времени. Редкий
случайный прохожий мог что-либо поведать Гонщику и уж настоящая удача
подводила к нему путешественника с картой.

Те кто владели картами либо и сами были гонщиками, решившими
отдохнуть, либо кармическими наградами, не желавшими из-за своей
природной лени (или иного мнимого ограничения) иметь собственные машины.
Эти карты постоянно были отрывочны. То грунтовые дороги далеких
островов, то неизвестные отрезки шоссейных дорог из того множества, что
ведут в абсолютную бесконечность, давали нашему Гонщику лишь скупые
крохи информации.

Со временем, Гонщик научился управлять своей машиной, разобрался в
бортовом компьютере, иногда ловил сигналы спутников с новыми кусками
карты и так начинал двигаться все быстрее и быстрее. Скорость его уже не
позволяла часто останавливаться в придорожных селениях, участвовать в
жизни окружавших Гонщика людей.

Выбранное им шоссе, как ему казалось, позволяло набрать высокую
скорость и нестись на нему вдаль. Пейзажи мелькали все быстрее и
быстрее, иногда какие-то тени перебегали дорогу, но Гонщик все сильнее
жал на свои педали. В какие-то секунды Гонщику даже казалось, что не все
тени успевают перебежать дорогу и надо бы притормозить, но ощущение
скорости, правильности выбранного направления и кажущейся близости цели
не давали ему ни на секунду отпустить педали.

Так продолжалось несколько лет. Мозг нашего Гонщика, как и любое другое
ядро, выстреленное из Пушки Рождения, начал терять свою скорость. Да и
машина уже требовала пит-стопа. Бортовой компьютер не всегда успевал
просчитать траектории движения болида и машину иногда заносило.
Опасность со всего разгона влететь в стену становилась все более и более
реальной. Количество теней, не успевших перейти дорогу, неуклонно
увеличивалось. Иногда Гонщик задумывался: "кем были эти тени?" Но на
этот вопрос уже нельзя было дать ответа...


И стало ему казаться совсем даже нередко: "А куда я лечу? Есть ли у меня
истинная цель? Зачем мчусь я с такой скоростью, рискую вмазаться в
стену, сбиваю ни в чем не повинных теней, не рассчитанных на такую
высокую скорость? И, быть может, это вовсе и не тени, а те добродушыне и
милые селяне, которые вышли на дорогу в желании увидеть Гонщика, но не
успевали увернуться от мчащегося болида?"

"Ведь я несу прогресс, моя машина сможет доставлять селян в те
цивилизованные места, куда ведет меня выбранное мною шоссе", - думал
Гонщик: "Надо только доехать до них и потом я покажу им дорогу!"

Но время шло, а никаких изменений пейзажа не происходило. Все таже
милая умиротворенная пастораль, со своими склоками и распрями, со своими
дедовскими способами обработки земли, деревянными домами, тракторами на
солярке, неспешно пыхтевшими на утренние сенокосы, мудрыми стариками,
стоявшими в очередь к нищему доктору и несшими в аптеку свои крошечные
пенсии, все эти нюансы неспешной сельской жизни так и не менялись за
окном.

Тогда задумался Гонщик: "А почему я думаю, что мой путь приведет меня в лучшие места?

Откуда есть вера в существование цивилизации? Что если эти селяне не хотят лучшей жизни?

И почему я возомнил себя открывателем маршрута?"

Воспоминания, связанные с началом пути, напоминали ему о тех
радостях, которые он и сам испытывал от неспешной жизни. Но пока он гнал
эти воспоминания прочь и продолжал давить свои педали, покуда
оставалась еще инерция от выстрела Пушки Рождения и покуда бортовой
компьютер справлялся с просчетом траектории.

А милые, добрейшие селяне, провожавшие Гонщика из какой-нибудь так редко
посещенной им деревни, вскоре, после его отъезда, напрочь забывали о
нем и продолжали пахать свою землю, которую пахали их деды и деды их
дедов и так уже десятки тысяч лет.

Машина Гонщика искала толи цивилизацию, толи стену на своей полосе движения.

Скорость все еще бурлила в крови....




22

(no subject)



В чем отличие сна от яви?
Во сне можно летать, но на яву можно ЛЮБИТЬ!
Брахма когда еще не спал - любил и в этой любви создал мир.
Задумайтесь - может быть вы спите*? : ) 
22

НАЙДИ СВОЕГО ОЛЕНЯ!

"- Тебе нравится охотиться, и, вероятно, в один из дней пути твои и волшебного существа пересекутся, и ты, вполне возможно, последуешь за ним. Волшебные животные являют собой зрелище воистину дивное. Мне посчастливилось, и мой путь однажды пересекся с тропой одного из них. Это случилось после того, как я очень многое узнал об охоте и долго отрабатывал это искусство. Как-то я бродил по густому лесу в безлюдных горах Центральной Мексики. Вдруг послышался очень мягкий и благозвучный свист. Я никогда не слышал этого звука, ни разу за многие годы странствований среди дикой природы. Я не мог определить, где находится источник этого свиста; казалось, он доносится сразу со многих сторон. Я решил, что нахожусь в самой середине стада или стаи каких-то неведомых зверей. Дразнящий свист повторился, на этот раз он доносился как будто отовсюду. И я понял, что мне несказанно повезло. Я знал, что это свистит чудесное существо - волшебный олень. Я знал также, что волшебный олень отлично разбирается как в распорядках обычных людей, так и в распорядках охотников. Вычислить, что в такой ситуации будет делать обычный человек, очень легко. Прежде всего страх превратит его в добычу. А добыча может действовать только двумя способами: либо бросается наутек, либо прячется. Если у человека нет оружия, он, вероятнее всего, бросится к открытому месту, чтобы там спастись бегством. Если он вооружен, он приготовит оружие к бою и устроит засаду, либо застыв неподвижно в зарослях, либо рухнув на землю. Охотник же, выслеживающий дичь среди дикой природы, никогда никуда не пойдет, не прикинув прежде, как ему защититься. Поэтому он немедленно спрячется. Он либо бросит свое пончо на землю, либо зацепит его за ветку, а сам спрячется поблизости и станет ждать, пока зверь опять не подаст голос или не шевельнется. Зная все это, я повел себя совершенно иначе. Я быстро встал на голову и начал тихонько подвывать. Я так долго самым натуральным образом лил слезы и всхлипывал, что едва не потерял сознание. Вдруг я ощутил мягкое дыхание, кто-то обнюхивал м ою голову как раз за правым ухом. Я попытался повернуться, чтобы взглянуть, кто это, но не удержал равновесия и перекувырнулся через голову. Я сел и увидел, что на меня смотрит светящееся существо. Олень внимательно меня разглядывал, и я сказал, что не причиню ему вреда. И он заговорил со мной.

Дон Хуан умолк и посмотрел на меня. Я непроизвольно улыбнулся. Говорящий олень - это было, мягко говоря, маловероятно.

- Он заговорил со мной, - с усмешкой повторил дон Хуан.

- Олень заговорил?

- Олень.

Дон Хуан встал и собрал свои охотничьи принадлежности.

- Что, правда заговорил? - переспросил я еще раз с растерянностью в голосе.

Дон Хуан разразился хохотом.

- И что он сказал? - спросил я наполовину в шутку.

Я думал, он меня разыгрывает. Дон Хуан немного помолчал, как бы припоминая. Потом глаза его просветлели, он вспомнил:

- Олень сказал мне: "Здорово, приятель!" А я ответил: "Привет!" Тогда он спросил: "Отчего ты плачешь?" Я сказал: "Оттого, что мне грустно". Тогда волшебное существо наклонилось к самому моему уху и произнесло так же ясно, как говорю сейчас я: "Не грусти".

Дон Хуан посмотрел мне в глаза. Вид у него был озорной до невозможности. Он раскатисто рассмеялся.

Я сказал, что беседа у них с оленем вышла несколько туповатой.

- А чего ты ожидал? - не переставая смеяться, спросил он. - Я же - индеец.

Его чувство юмора показалось мне настолько потрясающим, что я смог только рассмеяться вместе с ним.

- Ты не поверил в то, что волшебные олени разговаривают, да?

- К сожалению, я не могу поверить в то, что такие вещи вообще возможны, - ответил я.

- Я не виню тебя в этом, - сказал он ободряющим тоном. - Ведь эта штука - из самых заковыристых."

Кастанеда "Путешествие в Икстлан"